10 удивлений члена аттестационной комиссии Нацполиции

FacebookTwitterGoogle+Share

Уже почти два месяца я в составе аттестационной комиссии ежедневно провожу собеседования 30 человек и еще несколько десятков фильтрую заочно.

В какие-то дни я ухожу домой уставшая и опечаленная низким уровнем кандидатов.

В другие – окрыленная встречами с невероятными людьми, которые не понятным для меня образом оказались в милиции и продолжают там работать.

Переаттестация милиции в полицию – прецедент, который либо загубит все благие намерения и надежды на реформу, либо создаст пример для подражания другим сферам и ведомствам.

Это непростая, но очень интересная работа – видеть много разных (правда, иногда и очень похожих друг на друга) людей, говорить с ними о прошлом и будущем их работы.

Вследствие подписки о неразглашении, я не могу делиться персональными подробностями, но думаю, что людям интересен взгляд изнутри потому могу написать о некоторых вещах, которые меня удивили в этом процессе.

– Никто не звонит, ни о ком не просит.

Сначала я все время ждала, что кто-то будет вмешиваться, но спустя пять недель, мы не получили ни одной разнарядки сверху по поводу того, кого оставлять или увольнять.

Есть только критерии, стандартный набор документов, результаты тестов, Гугл и возможность говорить с человеком 15 минут.

– Кроме вариантов “уволить” или “оставить”, есть еще “повысить” и “понизить”.

Это был, пожалуй, самый приятный сюрприз. Мы не только решаем кому уйти, но можем также сглаживать перекосы системы иного порядка – когда люди находятся не на своем месте – понижать или повышать их.

На собеседование часто вызываем людей с гипотезой на повышение – когда их баллы по тестам кажутся слишком высокими для занимаемой ими должности.

В некоторые дни доля кандидатов, которых мы рекомендуем повысить достигает 25%. Не часто, но такие дни бывают.

Иногда количество людей, которых мы рекомендуем повысить соизмеримо с количеством людей, которых мы рекомендуем уволить.

– Кандидаты, которые превосходят ожидания комиссии, зачастую выходят из комнаты в шоке.

Они приятно удивлены, что их похвалили, вдохновили учиться и развиваться дальше.

Это явно не привычная практика для милиции. Там не хвалят, там обычно только ругают.

Многие напряжены и ждут чего-то нехорошего, а выходят с улыбкой и расправленными плечами.

– Высшее образование, особенно в милицейских ВУЗах, плачевного качества.

Такой вывод можно сделать после изучения личных дел и собеседований с почти тысячей сотрудников разных служб и уровней.

Многие, особенно совсем молодые сотрудники, недавно закончившие ведомственные ВУЗы, сдают тесты и по общим навыкам, и по законодательству на неприемлемо низкие баллы.

Это говорит о том, что корочка у них есть, а образования нет.

Мы в комиссии иногда шутим, когда видим высокий балл по тесту на законодательство, что, вероятно, кандидат, заканчивал не милицейский ВУЗ или не юридическую специальность (агрономы или педагоги лучше разбираются в законодательстве, чем юристы), и во многих случаях эта шутка отражает реальность.

Печаль состоит в том, что для продвижения по службе приоритет имеет степень из ведомственного ВУЗа.

– Женщины-сотрудники по ряду показателей зачастую выше мужчин на голову.

При этом они, как правило, сидят на одних и тех же должностях годами без продвижения.

– Баллы тестов зачастую совпадают с восприятием уровня человека при личном знакомстве.

Отработав и отучившись в украинской и западной системах образования, я много знаю о пользе и ограничениях применения тестов, но не перестаю этому удивляться.

Исключения из этой закономерности тоже есть, но они на уровне статистической погрешности.

– Отлаженная работа представителей неправительственных организаций, национальной полиции и МВД внутри комиссии.

Есть согласие о том, что такое хорошо и что такое плохо, а также присутствие здорового обсуждения и разных точек зрения.

Сначала я была насторожена тем, как мы сработаемся вместе, но общая логика и понимание цели переаттестации позволяет находить общие знаменатели в решениях комиссии чаще, чем можно было ожидать.

Бывший топ-менеджер большого банка с 30 летним управленческим стажем, представляющий общественную организацию, и высокого уровня оперативник уголовного розыска из министерства с таким же стажем в большинстве случаев голосуют за решение одинаково.

– Самый сложный вопрос для милиционеров: “Что вам нравится в вашей работе?”.

Зачастую они не находятся что сказать, а нелюбимую работу трудно делать хорошо.

Самые стандартные ответы, которые мы получаем по несколько десятков раз в день: “Мечтал стать милиционером с детства” и “Нравится помогать людям”.

Но вопрос “Почему население не чувствует той самой помощи, ради которой большинство стало милиционерами”, часто вводит в ступор.

– Никогда в жизни не видела так много:

(а) людей, чьи интеллектуальные и эмоциональные показатели настолько низки, что я не могу придумать для какой работы они были бы хороши.

(б) людей с высоким потенциалом, абсолютно не верящим в себя и не прилагающих усилий к собственному росту.

– Уважительное отношение знакомых сотрудников в разных областях.

За 8 лет работы с правоохранительными органами я познакомилась с большим количеством милиционеров. Ни один из них не попытался что-то выудить из меня, по секрету расспросить о ком-то или разузнать вопросы теста или собеседования.

Кто-то даже в разговоре поведал, что неудобно спрашивать у меня о переаттестации, так как я вхожу в комиссию, и все должно быть кошерно.

Для меня это сигнал: у них появилась надежда на то, что в этот раз будет иначе.

И это сигнал большого уважения к процессу и ожидания перемен изнутри, в которые уже мало кто верил.

Короче говоря, то, что я пока вижу в процессе переаттестации, это определенно не #зрада, но #перемога.

И полная #перемога настанет тогда, когда управление и мониторинг тех, кто остается, выйдут на новый уровень. Это следующий шаг.

Самое важное сейчас – выдержать планку, поставленную Киевом, в процессе проведения переаттестации в других регионах.

Это можно будет сделать лишь в сотрудничестве между министерством, полицией и гражданским обществом.

Участие представителей гражданского общества, с одной стороны, является критическим фактором успеха процесса переаттестации. С другой же – создает массу рисков.

Одним из самых важных элементов процесса переаттестации является отбор членов комиссий, в общем, и представителей неправительственных организаций в частности.

Ведь комиссия – это не место для лоббирования чьих-то интересов, радикальных взглядов, ненависти или мести. Это место для холодного разума, открытого сердца и взвешенного подхода к решению человеческих судеб, а вместе с ними и истории целой страны.

FacebookTwitterGoogle+Share

Висловіть свою думку

Google+