Сепаратизм, как разрыв контракта с Украиной.

Share

10393742_1495931377346765_7965681785219270137_n

На днях (14 ноября) участвовал в дискуссионном клубе, тема –  «УКРАЇНА, НАТО…ЩО ПОСИЛИТЬ БЕЗПЕКУ УКРАЇНИ?»
Сразу скажу, что накал дискуссии был сильным, эмоциональным. Я выступил спокойно и приведу смысл своего выступления здесь развернуто, ибо здесь я не стеснен временем.
“…Я вижу, что здесь присутствует много молодых людей, мне вспомнились мои студенческие годы – тогда я учился в рижском авиационном институте. Рига меня больше всего поразила тем, что на красный свет никто не переходит дорогу, как это принято у нас. Рижане терпеливо выстаивают, даже если дорога свободна и только тогда, когда загорится зеленый свет разрешения перехода, все трогаются с места. Я связываю это с достаточно высокой правовой культурой, в теории институциональной экономики это проявление называют неформальным институтом, обусловленным культурой, обычаями общества. Сам я попался на штраф, как помню, на 3 рубля, а это по тем временам была существенная сумма. С тех пор, как говорят – «как бабка отшептала», перестал нарушать ПДД. И дело тут не в сумме штрафа – меня оштрафовали миловидные девушки-полицейские, которые были ужасно вежливы, но непреклонны к моим шуткам, и мне было действительно очень стыдно, этот случай я запомнил в мельчайших подробностях на всю жизнь.
Поясню, что «институтом» называется организация, генерирующая правила поведения и имеющая возможность использовать фактор принуждения, если кто-то эти правила нарушает. В зависимости от  неотвратимости наказания, институты могут быть слабыми или сильными.
Формальный же институт – официальная организация, например парламент, общественная организация или корпорация, установившая свои внутрикорпоративные правила, стандарты. В данном примере – это Правила дорожного движения, которые подкреплены инструментом принуждения к выполнению этих правил – штрафами за нарушение.
В данном случае, неформальный институт не противоречит формальному и поэтому усиливает последний. Российский народ, не раздумывая, пересекает проезжую часть, не обращая внимания  на цвет светофора, если торопится и если видит, что дорога свободна – на вопрос «зачем нарушаем правила», делает недоуменное лицо. В этом проявляется его так называемое «оппортунистическое» поведение. Этот термин означает то, что агент (он-же пересекающий на запрещающий сигнал светофора правонарушитель) нарушает условия контракта, который положено соблюдать. Этот оппортунизм сложился исподволь, годами правонарушительной практики, ибо с детства не приучен к порядку, а в отрочестве и в старшем возрасте видел, что все вокруг – такие же правонарушители, никто закон не исполняет. «А чо, я лысый? – я как все». Видимо это «национальные» особенности правовой культуры. Смею сказать, что это обстоятельство ужасно само по себе, ибо обрекает общество на бедность и вечную разруху. Именно для того, чтобы преодолеть такое положение дел я и говорю об этом.
Тут я приведу общий пример, когда «оппортунистическое поведение» может проявляться, а когда – нет. Имеем:
– агент, склонный к оппортунистическому поведению.
– кампания «А», в которой нет четко установленных правил и надзора за их исполнением.
– кампания «В», в которой есть четко установленные правила и существует работающая практика наказаний нарушителей.
Агент, попавший в кампанию «А» с большой долей вероятности будет проявлять свое оппортунистическое поведение, либо опаздывая на работу, либо подворовывая из кампании, агент не согласовывает свои интересы с корпоративными.
Тот-же агент, попав в кампанию «В», скорее всего не станет проявлять свое оппортунистическое поведение, либо покинет ее, соразмерив издержки и выгоды от такого поведения. В теории институциональной экономики качество институтов характеризуют два фактора:
– защита прав собственности.
– исполнение контрактов.
Соответственно, кампания “А” никогда не будет иметь эффективного менеджмента, а потому обречена на банкротство.
Теперь рассмотрим ситуацию в Украине – на протяжении 23 лет, украинская власть не заботилась по поводу того, будут ли исполняться законы на ее территории или нет. Ситуация в этом плане осложнилась тем, что переход от тоталитаризма к демократии и рыночной экономике требуют иных, более сложных и автономно работающих, нежели были в Советском режиме, институтов. Свободное общество регулируется сложными горизонтальными правовыми институтами. В Советском Союзе работали примитивные институты, для несвободного общества, работающие по принципу вертикальной иерархии – «Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак».
Так вот, события в Крыму весной 2014 г – это типичное «оппортунистическое» поведение советско-русского населения, уставшего от неработающих в Украине институтов, посчитавших, что Путин таки наведет порядок в Крыму. Тут сработала старая институциональная память – у неимеющего опыта жизни в правовом обществе населения возникло желание возвратиться к старым, привычным советским иерархичным институтам, да, примитивным, но этим и понятным. Надо признать, что популярность Путина  в Украине была неоправданно высокой в промежутке от 2003 до 2014 года, опросы самого популярного в Украине политика всегда отдавали пальму первенства российскому правителю. Этому способствовали высокие цены на нефть. Все полагали, что экономический рост в России – заслуга Путина В.В., что только благодаря ему «Россия встает с колен».
Сепаратизм на востоке Украины также имеет типичное «оппортунистическое» поведение – все понимали, что эти референдумы «ничтожны» с правовой точки зрения, ибо противоречат законодательству Украины, это был разрыв контракта с Украиной в одностороннем порядке. Референдумы были нужны «для проформы», никто не уважал правовые институты, привыкнув тому, что форма заменяет содержание – именно так поступала любая власть, что советская, что постсоветская… Поэтому результаты референдума тупо “нарисовали”. Порядок, полагали сепаратисты, будет подкреплен и более высоким материальным положением России. Меркантилизм, как вечная проблема экономики, разъел идеализм свободного общества Украины. Отсутствие всеобщего Блага – системы Права, привело Украину к потрясениям.
Обратите внимание, что в России путинский режим работает над воссозданием примитивных институтов, на базе племенного сознания. Племя оно и есть племя, будь то общность “советский народ”, или религиозная православная община Русского Мира. “Духовные скрепы” в этом концепте играют роль неформальных институтов, закрепощающих племя. Примечательно, что на днях, в Москве Православный Собор был занят поиском “русской идентичности” – племяобразующего начала. Как-то вспомнилось, что нацистская Германия занималась тем-же самым, поиском “арийской идентичности”, которая бы помогала воссоздать примитивные институты в условиях отсутствия демократии, прав и свободы человека. Подрывная робота российский спецслужб на территории Украины руководствовалась именно этими концептами.
Популярность Путина на востоке и юге Украины просто соперничала с Иисусом Христом. Конечно, тут старалась пропагандистская российская машина. В какой-то мере это ввело в заблуждение самих кремлевский политтехнологов, они полагали, что вступление Путина в Украину будет триумфальным, что если не пальмовыми ветвями, так российскими флагами уж точно его будут приветствовать.  Однако этого не случилось и не случилось потому, что на юге Украины нашлось достаточное количество граждан, разделяющих европейские ценности, таких, которые верят, что в Украине можно создать всеобщее благо – систему Права, правовые институты, которые дадут возможность запустить капитализм на этой территории.
Европа ценна для Украины своей правовой культурой, своим институциональным развитием. Главный бонус, который может Украина получить от Европы, это не возможность иметь социальные стандарты, на которые напирают политики-полулисты, а институциональная «закваска» – практики, позволяющие воссоздавать необходимые в условиях демократии и рыночной экономики, институты, это правовые институты, которые основаны на принципе самоуправления, саморегуляции, самоорганизации. Эти институты, в конечном счете, рождают доверие в обществе, а стало быть – снижение уровня «оппортунистического» поведения, выполнения контрактов, защиту прав собственности и как следствие – снижение трансакционных издержек. Только тогда в Украину потекут инвестиции, только тогда внутренний инвестор поверит, что в Украину можно и нужно вкладывать свой капитал. Это и есть основной секрет эффективности рыночной экономики и капитализма в целом.
Исходя из сказанного, главным содержанием реформ в Украине должно стать создание реально работающих институтов, ликвидация старой «институциональной памяти» бюрократического неправового государства, в которой люди не чувствуют своей ответственности за принимаемые решения и в этом отношении судьба Лугандона и Крыма выполнят свою позитивную роль. Украинское общество наконец убедилось, насколько важно придерживаться правовых норм, очень хотелось бы, чтобы этот опыт заложил в сознании украинцев уважать правовые принципы, понять, что пренебрежение Правом это вполне конкретные человеческие жертвы, тысячи уничтоженных людей. Только тогда, когда в Украине начнут работать эффективные правовые институты, только тогда население сепаратистско настроенных территорий захотят обратно в Украину, и их не надо будет завоевывать – сами попросятся.”
Share

Висловіть свою думку

Google+